Земноводный трэш-поход!

Что вы знаете о водных походах? Или даже не так. Просто, что вы знаете о походах?
Это важно, ведь я хочу рассказать про необычный, не столько новый, сколько мало популярный вид похода – земноводный. И не просто земноводный, а с элементами мазохизма, или, земноводный трэш-поход.

Продолжая осваивать болота Беларуси, мы решили, что уровень сложности надо повышать. Очень хотелось чего-нибудь этакого. Да и в Березинском заповеднике ещё оставалось очень много интересных мест.

Костя предлагал 20 километров болот в день с посещением озера Пострежского. Озеро – тема отдельного похода, или даже экспедиции. Это настолько гиблое место, что идти туда мы не спешим. Страшно.

Я предлагал 10 километров сплавляться на матрасе по Сергучскому каналу и реке Бузянке. Ночью. Предлагать, конечно, хорошо. Вот только кто возьмётся это всё выполнять?

В этот раз изменился и состав. Мы собирались идти уже не вдвоём, а вчетвером! Стало быть, и накал должен быть четверной, чтобы всем хватило. Вот только Сашу Ананича укусила какая-то зараза, и он, с распухшей ногой поехал не в Бегомль, а в больницу. Выздоравливай, Саша.

Кое-как договорившись о нитке маршрута, уже почти привычно, с Московского автовокзала в 7.50 выдвинулись на Витебск. Проехали наши любимые (шутка) Бабцы и высадились на остановке чуть не доезжая до Барсуков. Ну и пошли в лес.

Шли мы к озеру Домжерецкому. Там нас ждал первый «брод». Когда я пошёл в первый свой трэш-поход я был уверен, что брод – это то место, где река по щиколотку. Дело было зимой, и я в некотором смысле прозрел, когда едва не замочил трусы, переходя этот брод. С тех пор «брод» — это просто водная преграда. И с каждым разом преграда всё более сложная. В этот раз брод был шириной полтора километра, а глубиной в три.

Конечно, озеро можно было обойти. Но мы планировали маршрут так, чтобы для этого понадобился длинный крюк. И потом, мы ведь ищем сложные пути.

Внезапно перед нами выросла стоянка. Несколько домиков, тлеющее кострище, пристань. Пристань – это было круто. Всё остальное настораживало. При входе в заповедник везде висят таблички, что входить нельзя, и ничего внутри делать нельзя. Не заметить их просто не возможно. Потому мы меньше всего хотели встретить людей.

Тем не менее, собрались с духом, и начали громко рубить и пилить дерево. Только сейчас понимаю, насколько это было опрометчиво. Первым делом сломали топор.

Но всё равно срубили, частично спилили, оттащили на пристань. Там было так хорошо, что и уходить не хотелось.

Собрали плот и назвали его «Водомерка-1». Потому что водомерки хорошо плавают. Причём над водой, а не под ней. Это было важно.

Спустили его на воду, упаковали в гермомешки вещи, и тут начался ливень. Ха-ха, не страшно, подумали мы и принялись грузиться.

Последним забирался Костя, и нам стало очевидно, что в озере нас ждёт учесть Булгари. Плот кренился во все стороны по очереди и готов был опрокинуть нас в любую минуту.

Пришлось вспомнить индейцев и обновить плот до «Водомерка-2». Теперь мы привязали к нему сбоку и на расстоянии бревно, которое полностью гасило крен и придавало устойчивости. Правда, стало неудобно грести, и плот начало вести влево, но это уже детали. Снова погрузились и под непрекращающимся дождём отчалили.

Плыть даже на байдарке по озеру – дело скучное и утомительное. На плоте же и без вёсел – вообще мрак. По ощущениям, мы отчалили, потом больше часа стояли посреди озера без движения, а потом чудом приплыли на противоположный берег. В следующий раз поплывём на плоте по реке. Вот это занятие!

Когда выбрались на сушу колотило так, что я порвал мокрое термобельё, хотя хотел только снять его. Но в целом, выжали трусы, переоделись, разобрали плот и пошли в свои болота.

По словам директора Березинского заповедника, это нетронутый человеком край, который они, администрация заповедника, всеми силами стараются сохранить таким же нетронутым. Действительно, лес весь в завалах, буреломах. Это круто, но время от времени встречаются и следы человека. Причём самые поскудные: пластиковые бутылки, рваные шмотки.

Долго не хотели мочить ноги и лезть в грязищу, которая была во время предыдущего похода. Но в этот раз болото оказалось совсем другое. Просеки чистые, деревья маленькие, а под ногами невероятный ковёр. Весь такой воздушный, и чем дальше шли, тем более воздушным он становился. Иногда казалось, что идёшь по батуту. Всё так под тобой прогибается, с журчаньем сочится вода.

Я шёл и не мог нарадоваться. Но как поделился радостью с друзьями, так сразу всё и кончилось. Мы приближались к центру болота. Мхи куда-то делись, а вместо них показались кочки и пожухлая трава. Куда ступать было не совсем понятно, так что время от времени вода заливала выше колена. В прочем, в остальное время ниже она была не сильно ниже.

Наконец, мы повернули на перпендикулярную просеку и стали выбираться. Батарейка к тому времени уже села, а вторую было сложно поставить, потому что остановиться и снять рюкзак было негде. Под ногами пошёл какой-то салатовый суп из тины и мха, который засасывал ногу и не мешал вернуть её обратно. Мы уже солидно устали и едва волочили ноги. Но, не смотря на то, что мы выбирались из болота, условия становились только хуже. Пошла целиком заросшая просека, где мы шли по колено в воде, и периодически натыкаясь на топкие места.

В прочем, преодолели и эти трудности. Вышли в деревню Клетищи, где напились и набрали воды. А после помаршировали по дороге к предполагаемым стоянкам. Теперь мы даже и подумать не могли, что нам стоит опасаться лесников.

Вышли на шоссе, прошли по нему не долго, и свернули на лесную дорожку, где и устроили лагерь. Костёр, палатки, все дела.

Утром проснулись от того, что подъехала машина, и нас попросили выйти из палаток, если мы можем. Формулировка удивила. Так нас спалил старший инспектор Хацкевич А.А.
В вину нам вменяли нахождение в заповеднике без разрешения, разведение костра и рубку дерева. Ствол дерева измерили, составили протоколы. Инспектор попался честный. Не мялся, не намекал ни на что. Просто делал, что должен. Хотя я ожидал другого.

А мы, стало быть, тоже попались честные. Рассказали, как было, что надо показали, решить вопрос на месте не предлагали. Отвезли они нас на КПП, составили акты об изъятии палаток и сказали, что надо нам за ними вернуться в будний день в рабочее время. Потому что сейчас касса не работает, никто нас не оформит, штраф заплатить мы не можем.

Только Костя начал возмущаться, что ерунда какая-то получается. Нам из Минска 120 километров ехать потом за палаткой, как нарисовался какой-то хмырь и начал считать наши деньги. Как досчитал, сказал, что этого не хватит для решения вопроса и предложил обратиться к друзьям, чтобы те в срочном порядке подвезли нужную сумму. Костя как будто бы не понял намёка и повторил, что он сейчас про палатки беседу ведёт, а не о тайных фантазиях гнилого служивого, выражаясь, конечно, чуть более сдержано. Так что оборотень в погонах, продолжая источать словесный смрад, удалился на своём тарантасе в направлении трассы.

Палатки у нас забрали. Правда, дали их просушить. В итоге пришлось ехать за ними следующим утром, перед работой, на машине. Штраф – по четыре базовые величины на человека, хотя статья предусматривает до 35. Это только за пребывание. Костёр и дерево нам простили, потому что, по словам старшего инспектора, сумма получалась неприлично большой.

Пообщались с директором. Оказалось, что по заповеднику гулять, где хочешь нельзя в принципе. Только по согласованным с учёными заповедника обзорным маршрутам, которых там есть с десяток. Типа берегут. Вообще люди приветливые, приятные, за исключением отдельных кадров.

Такие вот дела. И не смотря ни на что, я считаю, что поход удался, хоть и влетел в копеечку.

И на последок самое сладкое: видео, снятое во время похода! Рекомендую.

Добавить комментарий